БЕРЕГ ТУРЕЦКИЙ
Конкурс. “Выброшенный на берег моря”. Режиссер Несли Чольгечен. Турция
Волны Средиземного моря томно накатывают на берег, и нет ничего слаще, чем погрузиться в освежающую глубину. Экранная картинка похожа на рекламу из серии “Добро пожаловать в Турцию”. Но не стоит настраиваться на отдых в зрительном зале и ждать от фильма того, чего в нем нет. А есть в нем реалии другой жизни, не имеющей ничего общего с курортной. Волны вынесут на берег полуживого мальчишку-африканца. Судьба его самым неожиданным образом пересечется с судьбой полицейского, убившего нелегального иммигранта. И получит развитие главная тема фильма – тема беженцев. Они плывут на лодках с африканского континента. Турция – перевалочный пункт в Европу, но лодки тонут и в “край обетованный” мало кому удается добраться. Тема беженцев – болезненная для страны, и потому с таким горьким отчаянием режиссер рассказывает эту историю, похоже, одну из многих, случившихся на турецком берегу.



ПЕРЕМЕНА УЧАСТИ
Конкурс. “Коул”. Режиссер Карл Бессаи. Канада
Литтон – городишко с населением в 350 человек. Здесь практически все знают друг друга. Здесь жизнь на виду. Обшарпанные дома и беспросветное существование. Когда-то в этих краях промышляли золотодобытчики, а теперь устраиваются конкурсы по поеданию оладий. Жители называют свой городок “жопой мира” и ждут уже не первый год, когда, наконец-то, на перекрестке поставят светофор. Вырваться из Литтона – большая удача. Значит, ты сумел переломить судьбу, и тебе страшно повезло.
Коул Чэмберс в Литтоне родился и вырос. Живет с потерявшей рассудок матерью, с сестрой, ее сынишкой и ее бойфрендом, вечно озлобленным и требующим денег. Работает на принадлежащей семье бензоколонке. У Коула есть верный друг и любимая девушка. А еще он пишет рассказы, превращая даже самые незначительные события в литературный материал. И главное его сочинение называется, конечно же, “Литтон”. В нем он рассказывает о городке, семье, друзьях, своей возлюбленной – словом, обо всем, что нам показывают в фильме. Можно даже предположить, что фильм снят по мотивам сочинения Коула Чэмберса. Приятель скажет ему: “Тебе никто не сможет придумать счастливый конец”. Все так и происходит – финал истории обнадеживающий, и Коул выбирает его сам.
Кстати сказать, несколько лет назад режиссер этой конкурсной канадской картины Карл Бессаи представлял в кинотеатре “Художественный”, где прошли пресс-показ “Коула” и пресс-конференция, свой фильм “Эмиль”. А нынче на пресс-конференции Бессаи сказал, что его работа заметно отличается от кинопродукции, выходящей на западе. В ней сильна человеческая интонация, близкая зрителям, любящим простые истории. Нельзя же без конца смотреть блокбастеры, вроде “Робина Гуда”: это все равно, что каждый день есть гамбургеры – а его фильм позволяет разнообразить меню. Это история о любви не только к девушке, но и к тому месту, где живешь. О попытке сломать преграды и вырваться за пределы тесного мирка. Сам режиссер родом из Ванкувера, поэтому ему пришлось проникать и вникать в мир маленького городка. Съемочная группа поселилась в одном из таких городков, где даже мобильные телефоны не ловят. На фильм было потрачено меньше миллиона долларов. Бюджет небольшой, а результат удачный. Дистрибьюторы уже заключили контракт о прокате “Коула” в Америке.
Карл Бессаи рассказал любопытную историю, связанную со съемками фильма. Долго искали основное место действия – бензоколонку, где работает и живет семья главного героя, такую полуразвалюху. Их уже практически не осталось. Помотались по дорогам и неожиданно наткнулись на подходящую. Зашли в дом. Все устраивало – и аппаратуру можно было установить, и актерам было, где развернуться. Потом узнали, что это не настоящий дом, а декорация, в которой Шон Пенн снимал “Обещание” с Джеком Николсоном в главной роли. Вот это и есть кинопроцесс – заключил режиссер.

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА
Конкурс. “Беса”. Режиссер Срджан Каранович. Сербия/Словения/Франция/Венгрия/Хорватия
Четырнадцатый год. Первая мировая война. Сербская деревушка. Муж учительницы Леи призван в армию, и уходя на фронт, доверяет хранить жизнь, честь и достоинство жены школьному сторожу Азему. На экране двое – остальные словно не в счет. Мужчина и женщина. И не имеет значения, что она благородная дама, а он слуга, что она австро-венгерка, а он албанец. Они очень далеки друг от друга по положению и культурному уровню. Их, казалось бы, ничего не связывает, кроме клятвы, по-албански “бесы”, данной Аземом. Но откровенная неприязнь и недоверие перетекают по ходу развития событий в понимание, в больше, чем просто привязанность. В воздухе фильма разлита чувственность, он наполнен говорящими деталями. Он в каком-то смысле может послужить мерой отношений – не только в данной конкретной истории, но и за ее пределами.
В роли албанца Азема – серб Мики Манойлович. Актер Эмира Кустурицы, сыгравший в его фильмах “Папа в командировке”, “Андеграунд”, “Черная кошка, белый кот”, “Завет” – кстати, в конкурсе нынешнего кинофестиваля в Карловых Варах, который начнется 2 июля, участвует картина “Только между нами” с Мики Манойловичем в главной роли. А на пресс-конференции в Москве он сказал: “Я не думаю, что национальный признак является первичным определением человека. Для меня главное, как мой герой служит Богу, когда дает бесу, клятву перед Богом, не предает, идет до конца. Он бесу сдержал, но и не сдержал – потому что полюбил”. И добавил: “Для сербов и албанцев важно, что мы сняли эту картину. Россия – великая страна, а великие страны меньше знают о малых народах. Сербы больше знают о России, чем в России о сербах”.
В финальных титрах – информация о дальнейшей судьбе героев фильма. В связи с этим возник вопрос: реальная история перенесена на экран или она выдумана авторами? Режиссер признался, что выдуманная, но он хотел создать иллюзию реальности и предложил воспринимать финал как художественный прием. “Я хотел снять необычную любовную историю. Не существует двух одинаковых историй любви – могла бы быть и такая. Фильм как бы существует на двух уровнях: историческом, но в данном случае не самом важном, и любовном. Это любовь, которая не случилась, но могла бы случиться. Мои герои оказались на дороге войны и вынуждены были двигаться навстречу друг другу. Я не пережил войну лично, но, мне кажется, во время войны люди живут интенсивнее. И наивно полагать, что когда начинается война, проходит любовь. Просто чувства обостряются, становятся другими, более импульсивными”.


Клод ЛЕЛУШ:
«Любовь – это бензин, который заливают
в бензобак»
Более пятидесяти лет назад, когда ему было всего девятнадцать, он приехал в Москву в качестве ассистента оператора и, оказавшись на съемках фильма Михаила Калатозова “Летят журавли”, снял портативной камерой свой первый фильм. По признанию режиссера, “Журавли” придали смысл всей его жизни. Потом был ошеломляющий успех “Мужчины и женщины” – “Золотая пальмовая ветвь” Канн, два “Оскара” и еще множество наград. Потом он снял “Жить, чтобы жить”, “Баловня судьбы”, “Жизнь, любовь, смерть”, “Эдит и Марсель”, “Отверженных”, “А теперь, дамы и господа”, римейк “Мужчины и женщины”. Две его картины шли на Московском кинофестивале: в 2006-м – “Бесстрашная любовь”, сам Лелуш тогда приехать не смог из-за болезни; в 2007-м – “Железнодорожный роман”. Еще был девятиминутный опус “Свидание”, по поводу которого ходят легенды. Одна из них – что за рулем мчащегося на сумасшедшей скорости Феррари сидел не Лелуш, а профессиональный гонщик Жак Лаффит. Другая – что режиссер получил две недели заключения за превышение скорости, а достигала она 200 км/час.
Кто-то считает, что он так и остался в 60-х, когда появились “Мужчина и женщина”, и не смог подняться выше, побить собственный рекорд. Сам режиссер как-то признался: “Предпочитаю рисковать и делать свое кино”. “Свое кино” он привез на нынешний кинофестиваль. “Женщина и мужчины” – метаморфозы любви от Клода Лелуша. И на пресс-конференции он, естественно, говорил о любви.
– Это фильм-размышление о прошедшем времени. Фильм-путешествие длиною более пятидесяти лет в страну любви, которое началось в Москве, где я снял свою первую картину. В Москве оно и закончилось. Так что Москва в каком-то смысле мама и папа этого фильма. Это фильм о двух страстях, главных для меня в жизни – они до сих пор живут в моем сердце. Объяснение в любви к кинематографу и к женщинам, сделавших меня таким, какой я сегодня, и вдохновивших меня на творчество. Любовь – сущность нашей жизни. И я хотел снять фильм, который разговаривает с сердцем. Хотел показать идеальную женщину, а для меня это сложное и загадочное существо. Любовь с трудом поддается анализу, но она крайне важна. Любовь, как бензин, который заливают в бензобак. Когда я влюблен, во мне работает моторчик. Любовь – наркотик без побочных эффектов, инструкция по применению.
Я стараюсь снимать фильмы так, будто они и есть сама жизнь: она была до нас и не прекратится с нашим уходом. Я говорю о том, что происходит сейчас, о настоящем. Настоящее – это все, что у нас есть. Это впечатления, которые мы проживаем. Я снимаю фильмы о тех годах и дорогах, которые прошел. Всю жизнь экранизирую роман моей жизни.


Люк БЕССОН:
«Искусство – страна, где не нужны визы»
На пресс-конференции большого жюри в центре внимания оказался его председатель, режиссер Люк Бессон. Под него ММКФ подготовил ретроспективу “Многоликий Люк Бессон”, в которую вошли четыре фильма: “Последняя битва”, “Леон”, “Пятый элемент”, “Жанна д’Арк”.
Режиссер выглядел смурным, возможно, еще не отошел от московских пробок. Добираясь из Шереметьево, едва не опоздал на церемонию открытия.

– От какой работы вас оторвал Московский кинофестиваль?
– Ни от какой, я целый год бездельничаю.
– Тем не менее, сняливероят “Невероятные приключения Адель”...
– В выходные немножко поупражнялся.
– Чем будете руководствоваться в выборе фильмов?
– Сердце – единственный критерий. Мы все, в конечном счете, судьи. Даже когда просто смотришь кино – так или иначе его оцениваешь. Бывает, сходишь с друзьями в кинотеатр и спрашиваешь после просмотра: ну и что? Куда пойдем ужинать? Или начинаешь страстно обсуждать. Вот мы собрались в жюри, и интересно здесь то, что сердца у нас разные, страны разные, культуры. Будем спрашивать друг друга: тебе понравилось? Что понравилось? Почему? И объяснять друг другу.
В искусстве хорошо то, что это страна, где не нужны визы. Главное – талант и способность художника сказать что-то важное. Когда мы встречаемся с творческим человеком – не спрашиваем у него паспорт. Пару недель назад я пообщался с Михаэлем Ханеке. Сейчас общаюсь с коллегами в Москве.
– В чем для вас разница между авторским кино и коммерческим?
– Я никогда не понимал разницы между ними. Разве за билет на коммерческий фильм надо платить, а на артхаус пускают бесплатно? Множество малобюджетных картин принесли продюсерам огромную прибыль. Неважно, два или двадцать миллионов стоит фильм, цена билета та же. Кинобизнес отличает именно то, что разные модели идут по одной цене. И это не влияет на мое восприятие. Я плакал, смотря Тарковского, Ханеке, смотря Диснея. Плакал, наблюдая по телевизору за ходом футбольного матча между сборными Франции и Мексики. Это был худший французский фильм. Да здравствует Мексика! Обещаю, что не буду, как футбольный фанат, раскрашивать себя в цвета французского флага, когда пойду на показ конкурсного фильма из Франции.


ИНТОНАЦИИ
На 32-м ММКФ прошла премьера документального цикла Александра Сокурова “Интонация” – шесть 40-минутных фильмов. Собеседниками режиссера стали председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин, композитор Сергей Слонимский, президент Кабардино-Балкарской Республики Арсен Каноков, доктор искусствоведения Борис Аверин, председатель Попечительского совета Центра национальной славы и Фонда Андрея Первозванного Владимир Якунин, юрист Юрий Шмидт. Это не привычные, ни к чему не обязывающие студийные разговоры, не телевизионное ток-шоу, а глубокие, серьезные диалоги на животрепещущие темы, важные для страны, для людей, для нашего настоящего и будущего. Потому-то здесь все не случайно: и композиция беседы, и звук, и “картинка”. Для каждого собеседника выбрано отдельное визуальное пространство. Именно пространство. И это не фон, не декорация, а в каком-то смысле “действующее лицо”. Например, Исаакиевский собор, Мариинский театр. Но главное здесь течение мысли. И Сокуров дает нам его ощутить. Его работы всегда эксклюзивные, данная – не исключение. К сожалению, сам режиссер на премьеру приехать не смог – занят на озвучании своего нового проекта “Фауст”. Вот два фрагмента из цикла “Интонации”.

***
Аверин: Владимир Соловьев говорит: “Если ты не веришь себе и не любишь самого себя, то вообще кому ты можешь поверить и кого ты можешь полюбить?” Поэтому то, что мы называем эгоизмом или индивидуализмом, это большая ценность. Да, я должен ценить самого себя, несомненно. Если я буду ценить самого себя, то я пойму, что и другой так же ценен, как я. И отсюда родится нечто вроде того, что мы называем гуманизмом! Но вот в чем дело – когда я пытаюсь определить, что такое “Я”, то мне это не удается сделать. Я – это моя внешность, я – это моя одежда, я – это моя наследственность, я – это мой язык, я – это пол, я – это способность видеть так или иначе. И оказывается, что такое “Я”, я определить не могу. ...Так вот и о Боге тот же самый разговор. Его никто никогда не определит. Так же и не определишь “Я”. И метафизическая задача человека – это с одной стороны братство, теснота, знаете, когда плечами друг к другу, а с другой стороны – каждый разный.

***
Сокуров: Кто создает империю? Народ или образованная часть общества? Кто придумал империю? Империи нужно искусство или империи нужна культура?
Слонимский: Мне трудно судить, потому что я “начальствофоб”, а не “начальствофил”. Но мне кажется, Александр Николаевич, что вообще задача собственно искусства и, особенно, музыки – это непротивление добру.
Сокуров: Способствование добру.
Слонимский: И всяческая поддержка и помощь слабому, угнетаемому добру. И неподчинение злу.
Сокуров: То есть искусство и государство – это вещи...
Слонимский: Разные.
Сокуров: У них разные цели?
Слонимский: Тут все начинается не с финансового кризиса, а с морального...
Сокуров: Я с вами согласен...
Слонимский: Потому что мне кажется, что простая вещь: ведь этот финансовый кризис легко преодолеть было бы, если бы кто-нибудь сделал то, что во власти никому не приходит в голову. Скажем, чтобы наши уважаемые депутаты отказались бы от зарплаты за свою общественную работу. И пример ведь такой был. Александр Константинович Глазунов, композитор, в первые советские годы отказался от собственного жалования в пользу студентов. Так вот, я думаю, это не приходит в голову коммунистам, которые декларируют, что они беспокоятся о рабочем классе. Мой отец, будучи депутатом Ленсовета, не получал ничего...
Сокуров: То есть власть – это антикультура всегда?
Слонимский: Нет, не всегда. Вообще говоря, между прочим, короли и князья поддерживали Гайдна, Баха. Они к ним приходили, слушали симфонии...
Сокуров: Сталин в свое время не расстрелял Шостаковича, хотя...
Слонимский: Сталин хоть и не расстрелял, но то, что он бывал на концертах, было очень опасно...

В “ложе прессы” дежурила Елена УВАРОВА