В этом году королевой Каннского кинофестиваля стала 46-летняя Жюльетт Бинош: ее назвали лучшей актрисой за роль в фильме “Заверенная копия”. Актриса вышла получать награду, держа в руках плакат с именем “Джафар Панахи”, чтобы напомнить миру об иранском режиссере, посаженном с тюрьму двумя месяцами ранее за попытку снять независимый фильм о выборах в Иране. Панахи должен был стать одним из членов жюри Каннского кинофестиваля, и его место демонстративно оставили незанятым. Накануне открытия стало известно, что он объявил в тюрьме голодовку. На каннской пресс-конференции, посвященной Панахи и его борьбе с властями Ирана, Бинош открыто плакала. “Я надеюсь, что в следующем году он будет здесь”, – сказала она.

Пресс-конференцию мало, кто видел, зато церемонию вручения наград показали в новостях во всем мире. Через сутки после этого Панахи выпустили “на поруки”.

Демарш актрисы привел к тому, что фильм, за который она была признана лучшей актрисой, был запрещен в Иране, несмотря на то, что его поставил иранский режиссер Аббас Кьяростами. Официальная причина – героиня Жюльетт Бинош “одета неподобающим образом”. Стоит оговориться, что в фильме нет наготы; героиня упоминает по ходу фильма, что она сняла лифчик, так как он стеснял ее, но это происходит за кадром.

“Заверенная копия” вообще не имеет никакого отношения к политике. Это фильм о настоящем и искусственном, и о стирании граней между этими понятиями. Действие ленты происходит в Италии, куда главный герой, английский писатель, приезжает рекламировать свою книгу “Заверенная копия” – о том, как соотносятся оригинальные произведения искусства и их дубликаты. Книга утверждает, что если дубликат производит на зрителя такое же впечатление, как оригинал, значит, дубликат ничем не хуже оригинала. История произведения искусства не имеет значения. Писатель знакомится с француженкой, владелицей картинной галереи (Бинош), и она предлагает повозить его по окрестностям, показать итальянскую архитектуру. Она приводит его в кофейню. Пока он разговаривает по телефону, героиня общается с пожилой владелицей кафе, которая принимает их за мужа и жену. Героиня не поправляет ее, наоборот, она начинает придумывать историю их несуществующего брака. Писатель невольно к ней присоединяется, и они разыгрывают перед владелицей кафе роли супругов, женатых уже 15 лет и уставших от супружеских обязанностей. А потом, уехав из кафе, продолжают общаться как только что придуманные ими персонажи – муж и жена.

Фильм никак не объясняет этот сдвиг реальности: то ли действие развивается по законам магического реализма, то ли писатель включается в игру героини, потому что ему интересно применить на практике теорию, изложенную в его книге. Есть и третья трактовка: герои на самом деле муж и жена, в первых сценах фильма изображавшие незнакомцев.

Кьяростами интересует феномен оригинала и копии как таковой. Мы все кому-то подражаем, мы всегда играем роли. Визуальный ряд выстроен на крупных планах персонажей в обрамлении окон, дверей и иных рамок внутри рамок – но фильм далек от формализма, во многом благодаря органичной игре Бинош и ее партнера, британского оперного певца Уильяма Шиммела, для которого “Заверенная копия” стала кинодебютом.

“У меня нет объяснения событиям, происходящим в фильме, – говорит Бинош. – Наш фильм задает вопросы, но не предлагает ответов. Думаю, это фильм об отношениях, о том, как мужчина и женщина общаются друг с другом. Женщины готовы открыться полностью, до унизительной обнаженности чувств, но мужчины воздвигают между собой и женщиной броню интеллектуальных теорий, потому что им необходима защита. Мы все время ходим друг вокруг друга, совершаем одни и те же ритуалы в разных условиях. Это как танец. Когда обе стороны испытывают страсть, у них может получиться нечто прекрасное. Но страсть требует полной самоотдачи, а это тяжело”.

Иранские власти официально объявили, что фильм не выйдет в прокат в их стране, потому что он не представляет интереса для широкой публики и любопытен только тем, кто “увлекается западным стилем жизни”.

“Иран – необычная, интересная страна, – дипломатично говорит Бинош. – Я приезжала туда несколько раз. Иранцы не так уж сильно отличаются от нас. Их женщины чем-то похожи на итальянских женщин – они очень страстные и полные энергии. Запад традиционно представляет иранских женщин забитыми служанками мужчин. Рабынями кухни. Но они разбираются в кино, книгах, музыке. Я шла по улице в Тегеране, и меня окружили женщины в черных бурках. Они знали меня, видели фильмы с моим участием. Это было удивительное открытие”.

Она искренне удивляется, когда ее называют рупором иранского кино на Западе. “Думаю, актер невольно становится рупором идей, которые проповедуются в его фильмах, – говорит она. – Согласие сниматься в фильме Аббаса Кьяростами – это уже политическое решение. Политические взгляды актера выражаются в фильмах, в которых он снимается”.

Голливуд много лет пытался заманить ее в крупнобюджетные проекты, но она отказалась и от “Парка Юрского периода”, и от “Миссии: невыполнимой”. Она работала со многими знаменитыми режиссерами, в том числе с Жан-Люком Годаром (он писал “Я вас приветствую, Мария”, заранее рассчитывая на Бинош в заглавной роли), Кшиштофом Кесьлевским (“Три цвета: синий”), Лассе Халлстромом (“Шоколад”), и в 1996 году завоевала “Оскар” за фильм “Английский пациент” Энтони Мингеллы. Но, если не принимать во внимание пятилетнего контракта с Lancome, Бинош никогда не вела себя как звезда.

“Я стараюсь поменьше общаться с этим миром. Я не люблю ходить на вечеринки, и я хочу оградить моих детей от такой жизни. Моя частная жизнь никого не касается. Я не стала переезжать в Америку или Великобританию, потому что там актеры не имеют права ограждать личную жизнь от чужого вмешательства. Во Франции есть закон, запрещающий фотографировать людей на улицах”.

Но она уверяет, что не работает в Голливуде по другой причине. “Я не смогла бы там жить, но я могла бы там работать, если бы нашла интересные роли. Французская женщина в Голливуде – богиня любви, и это прекрасная роль. Но я люблю роли посущественнее”.

Дочь театрального режиссера, Бинош изучала актерское мастерство в престижной актерской Консерватории и считает, что в роль нужно погружаться с головой. По завершении съемок ей трудно вернуться к самой себе. “В последний день съемок у меня часто поднимается температура, потому что я буквально отрываю кусок себя и расстаюсь с ним. Когда я начинала кинокарьеру, то была готова умереть перед камерой, если нужно. Реальная жизнь переставала существовать, искусство было крупнее жизни, крупнее меня, ради него можно было пойти на все”.

Переломным в ее карьере стал фильм “Любовники с Нового моста” (1991). “Я почти утонула во время съемок, но вовремя спохватилась и выплыла на поверхность. С тех пор я никогда не уходила в роль с головой. Я поняла, что любовь важнее кино”.

В те годы у Бинош был роман с режиссером “Любовников...” Лео Караксом. Впоследствии ее имя связывали с актерами Оливье Мартинесом, Бенуа Мажимелем (отцом ее 10-летней дочери Ханны), Дэниелом Дэй-Льюисом. Сейчас она встречается с аргентинским режиссером Сантьяго Амигореной. У нее есть 16-летний сын Рафаэль от профессионального ныряльщика Андре Алле.

“Сегодня я влюбляюсь не так, как раньше, – говорит она. – Я не позволяю чувствам захлестывать меня с головой. Я не стала менее эмоциональной, но чувствую себя более стабильно”.

В отличие от многих коллег, Бинош не стремится сохранить молодость любой ценой. На ее лице отчетливо читается ее жизнь – и это придает ей дополнительное обаяние.

“У меня не получается бороться со старением, – говорит она с усмешкой. – Я понимаю страх актрис, понимаю, что они боятся остаться без работы, если не будут молодо выглядеть. К счастью, я никогда не считала себя красавицей. Когда я счастлива, я чувствую себя красивой. Когда я счастлива, я могу не думать о внешности, не бояться старости и жить сегодняшним днем. Люди красивы тогда, когда они не думают о красоте. Я могу изменить внешность, когда это требуется по роли, но я никогда не ощущала зависимости от внешности. Думаю, актрисы во многом несут ответственность за то, какими хотят себя видеть женщины”.

Бинош никогда не пользовалась ботоксом: “Он делает лицо неподвижным, невыразительным – я никогда не испытывала желания делать инъекции ботокса”. Она посещает специалиста по внешности Су-Ман-Цу, который живет в Лондоне: “Она делает массаж лица, после которого все мускулы оживают, становятся сильными и упругими – это как раз то, что мне нужно”.

Бинош согласна выходить на красный ковер, если это требуется по регламенту, как на Каннском кинофестивале, но она не скрывает, что для нее это – отбывание трудовой повинности. “Иногда я соглашаюсь, потому что это дает мне возможность показать платья талантливых дизайнеров, таких как Альбер Эльба и Фиби Фило, они не просто шьют, но вкладывают в каждый наряд свои души. Но у меня нет желания всерьез играть в эти игры. В Америке к моему имени навечно приклеена приставка “оскаровская лауреатка”, и я никогда не смогу объяснить им, что “Оскар” – не цель, а последствие”.

Какова же ее цель?

“В детстве я мечтала объединить всех людей в мире. Представляете, как будет здорово, если нам удастся сделать это с помощью кино”?

Сюзьен ХОУАРД